Право защиты собирать и представлять доказательства пытались уничтожить одним росчерком пера

Статья Олена Матюнина для интернет-ресурса об адвокатской деятельности и адвокатуре «Российский адвокат».


Приказ директора ФБУ Российский федеральный центр судебной экспертизы при Министерстве юстиции РФ от 09.09.2021 № 150/1-1 запретил платные экспертные исследования и консультации на основе договоров ГПХ в отношении предметов и материалов, которые являются предметом рассмотрения по уголовному делу. Документ был мотивирован «недопустимостью возможного вмешательства в деятельность прокурора или лица, производящего дознание, в целях воспрепятствования всестороннему, полному и объективному расследованию дела, ответственность за которое предусмотрена ст. 294 УК РФ».


* * *


Реакция адвокатского сообщества последовала тотчас. И, как мы видим из опубликованных на сайте ФПА РФ высказываний президента ФПА Юрия Пилипенко, вице-президента ФПА, первого вице-президента АП г. Москвы Генри Резника, члена Совета ФПА Татьяны Проценко, других представителей адвокатуры, факт не просто заметили, из него сделали важные выводы — об отношении руководства РФЦСЭ к экспертам, адвокатам, состязательности в уголовном процессе и закону вообще.

«Что у прокуроров и следователей в голове, то у С.А. Смирновой [директора РФЦСЭ] в приказе. Действительно, какое может быть всестороннее, полное и объективное расследование дела при обеспечении прав защиты?!» — иронически заключил Генри Резник.


«Следуя логике приказа, остается сделать вывод, что адвокаты в принципе не должны никак влиять на расследование уголовного дела, чтобы не мешать стороне обвинения», — отметила Татьяна Проценко.


ФПА оперативно провела переговоры с Минюстом России, изложила министерству позицию адвокатского сообщества и, к счастью, нашла полное понимание. Хочу отметить, что адвокаты действовали и по отдельности. Адвокат Евгений Корчаго обратился 13 сентября с письмом к Генеральному прокурору РФ, в котором просил внести представление директору учреждения об устранении нарушений закона путем отмены приказа. А при необходимости — обратиться в суд с административным иском о признании этого приказа недействующим полностью или в части.


15 сентября на официальном сайте Минюста России появилась информация о том, что приказ подлежит отмене, а в отношении руководства РФЦСЭ пройдет служебная проверка.


16 сентября приказ отменили.


Итак, министерство позицию подведомственного учреждения не поддержало, указав в сообщении на сайте, что приказ «препятствует адвокатам обращаться с запросами о проведении любых экспертиз в РФЦСЭ», «напрямую ущемляет в правах адвокатуру и, соответственно, может привести к поражению в правах доверителей — российских граждан», а также указав на «необходимость неукоснительно соблюдать принцип состязательности сторон в уголовном процессе». От себя добавлю, что приказ был принят в нарушение Устава РФЦСЭ, который предусматривает среди видов деятельности учреждения экспертные исследования для граждан и юридических лиц без каких-либо ограничений и оговорок.


Оперативное устранение факта беззакония — дело хорошее и нужное. Но стоит задуматься о том, как это вдруг правомерную деятельность адвоката по сбору доказательств смогли одним росчерком приравнять к «возможному вмешательству в деятельность...» и квалифицировать по ст. 294 УК РФ, не имея на то ни полномочий, ни правовых оснований? Что стояло за мотивировкой приказа — недоверие к собственным экспертам, особенное понимание слов «вмешательство в какой бы то ни было форме» и «воспрепятствование» из диспозиций первой и второй частей указанной статьи, правовой нигилизм? Или что-то у нас не так с законодательством о государственной судебно-экспертной деятельности?


Я полагаю, если бы в РФЦСЭ не верили в возможность исполнения приказа, его бы и составлять не стали. Составили — следовательно, на чем-то основывались.


Открываем Федеральный закон от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» и видим, что перед государственной судебно-экспертной деятельностью стоит задача оказывать содействие судам, судьям, органам дознания, лицам, производящим дознание, следователям, но, замечу, не адвокатам, о которых вторая статья («Задача государственной судебно-экспертной деятельности») умалчивает.


Принцип состязательности в ст. 4 «Принципы государственной судебно-экспертной деятельности» также не упоминается. Со мной могут поспорить, указав на то, что это отраслевой принцип судопроизводства, не имеющий отношения к государственной судебно-экспертной деятельности. Состязательность обеспечивается процессуальными кодексами, следователем, судом, но не государственными экспертными учреждениями.


Оказалось, обеспечивается, в том числе проведением по заказам адвокатов исследований на основе гражданско-правовых договоров, заключаемых с государственными экспертными учреждениями. Исследований, организация и осуществление которых законом № 73-ФЗ не регламентируются и которые, возможно, поэтому рассматривались в РФЦСЭ как явление второго порядка, причем как явление вредное.


Устав Российского федерального центра судебной экспертизы при Министерстве юстиции РФ разделяет виды осуществляемой центром деятельности на основные и иные. В соответствии с п. 2.4 Устава экспертные исследования для граждан и юридических лиц отнесены к иным видам деятельности. Адвокатов и адвокатские образования Устав не упоминает ни в одном из пунктов, стало быть, относим их к гражданам и юридическим лицам, а взаимодействие центра с адвокатами — к явлению второго порядка. Имеет ли эта формальная дифференциация отношение к состязательности? Оставлю вопрос открытым.


Федеральный закон от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» также не содержит норм, которые бы прямо указывали на право адвоката, адвокатского образования обращаться в государственные экспертные учреждения в целях заключения договоров на проведение экспертных исследований. Мне могут возразить, что право это проистекает из других, более общих положений, процессуальных кодексов и самой роли адвоката в процессе.


Соглашусь, но что мешает, учитывая острую нехватку дополнительных правовых норм, направленных на обеспечение независимости и особого статуса адвоката в государстве (а не только в обществе), внести в законы № 73-ФЗ, 63-ФЗ и в Устав РФЦСЭ положения, которые не вызывали бы никаких вопросов и делали совершенно невозможным появление приказов, подобных тому, что стал поводом для настоящей публикации?


На мой взгляд, безусловно прав Евгений Корчаго, написавший, что, исходя из системного толкования положений ст. 123 Конституции РФ и ст. 6, 159 УПК РФ, сторона защиты наделена правом на обращение в экспертные учреждения в целях проведения исследований, нацеленных на сбор доказательств по уголовным делам.


И всё же случившееся дает повод задуматься о достаточности этих и других действующих норм, если на уровне РФЦСЭ сделали попытку, как бы не замечая адвокатуры, не упоминая прямым текстом, отстранить всех ее представителей от доказывания. Да, приказ был справедливо раскритикован и отменен. И в сложившихся обстоятельствах довольно просто обвинить его авторов в превышении полномочий, в грубейшем нарушении закона.


Такой приказ не должен был появиться, но появился.


С учетом изложенного исключать, что тому способствовало состояние действующего законодательства, я бы не стал. Состояние это характеризуется тем, что в случаях, когда следовало бы вспомнить об адвокате, подчеркнуть его особый статус, субъекты правотворчества предпочли ничего не фиксировать.


Поэтому для меня очевидно, что адвокатура незаслуженно выпадает из ткани законодательства о государственной судебно-экспертной деятельности, а этого быть не должно. Как показывает инцидент в РФЦСЭ, нужны дальнейшие проработка и развитие всех корреспондирующих нормативных правовых актов для реализации в полной мере и принципа состязательности, и права адвоката собирать и представлять доказательства в уголовном процессе.

Публикация (со списком источников): Попали, не глядя: о системной проблеме закрепления правового статуса адвоката на примере отмененного приказа ФБУ РФЦСЭ (ros-advocat.ru)

Дзен.png